Геннадий ТарадинНа днях у меня состоялась беседа со своим давним другом, который родился в Донецке, окончил здесь школу и медицинский университет. Затем, после обретения Украиной государственности, переехал в Киев, где и работает по настоящее время врачом-хирургом. Филипп Стожаров — спокойный, рассудительный, небезразличный, с фирменным медицинским юморком, который иногда смущает не медиков. После длительного перерыва он приехал в родной город навестить своих близких, и нам удалось пообщаться на многие темы и, в частности, что представляют собой нынешние киевляне. Темой было обсуждение, что происходит в головах жителей столицы. Понятно, что дискуссия не претендует на объективность оценки, ни Филипп, ни я, такой задачи и не ставили. Просто его рассуждения мне показались очень интересными, то есть впечатления жителя Киева, как свидетеля трансформации ментальности киевлян.

Хотелось бы отметить, что обилие медицинской терминологии в отношении оценки процессов и прогнозов не должны никоим образом восприниматься как проявления цинизма и жестокости. Это лишь своеобразный медицинский лексикон, тезаурус, используемый в качестве ёмкой медицинской аллегории, не более.

Геннадий Тарадин (ГТ): Филипп, как бы ты в целом описал психосоциальный портрет жителей столицы Украины?

Филипп Стожаров (ФС): Сложно сказать… Многих киевлян не видно, ну а из «деформированных» Майданом можно выделить, на мой взгляд, условно 4 категории: первая — откровенно недалёкие люди, лишённые самостоятельного мышления; другая — сволочи/подонки; третья — молодёжь, ну и четвертая — смешанная социопатическая публика (мизантропы, садомазохисты, фрики, вечные мятежники и другая «клиника»). Кстати, представители четвертой группы могут принадлежать к любой из первых трёх. Первые же две — это преимущественно взрослое население. Молодёжь — отдельная тема, они уже воспитаны в этом Содоме. Что касается взрослых… Тут поразительно что? У дураков удивительным образом отключены базовые уровни само- и мировосприятия: жизненная опытность, житейская мудрость, здравый смысл и элементарная логика. Вторая категория ветвится на идейных, в т.ч. свидомых, и безыдейных, условно тех, кто повелся на «безвизовый режим», «европейские стандарты жизни», «преференции в бизнесе», проще говоря, на «печенюшки Нуланд» и «кружевные трусики». Четвертая категория — ну, это те, кому просто атмосфера безумия в кайф вне зависимости ни от чего, кто бы ни был организатором, массовиком-затейником. Это то, как мне видится навскидку, без дополнительных уточнений.

ГТ: Ну, и каким же образом можно воздействовать на эти активные социопатические типажи, на твой взгляд, выражаясь медицинской терминологией?

ФС: Из приведённых типов более-менее понятно, кто и в каком виде лечения нуждается. Кому «этиотропное»[1], кому «патогенетическое»[2], а кому лишь «симптоматическое», кому «хирургия», кому «паллиатив»[3] и хоспис, ну, а кому, если любое лечение, увы, не помогает, только — «декапитация»[4] с кунсткамеризацией[5] «декапитата».

ГТ: Казалось бы, был Советский Союз, существовала УССР, с общей историей, вековечными понятиями добра, зла, Родины, Победы и т.д. и после обретения нэзалэжности люди стали меняться…

ФС: Конечно же, страшно, что произошло с очень многими, с некогда, казалось бы, нормальными, хорошими и вменяемыми людьми. Я в течение 20 лет наблюдаю эту метаморфозу. Украина — первая в мире! Первая в мире территория, на которой два раза (!) за десятилетие победила оранжевая технология! В самом деле, как мало быть просто «хорошими людьми», чтобы дважды не наступить на одни и те же грабли. Украинцы умудрились это сделать.

Мне повезло, в кавычках и без них, как раз в начале 2014 года, когда я был вне интернета пару недель и вынужден был зеппинговать[6] укро-ТВ. Я видел, как этот информкаток разворачивается и набирает свои обороты: чёрное — белое, белое — чёрное, «чем чудовищнее ложь, тем скорее в нее поверят», Гитлер, Геббельс, Оруэлл… Для нас кажется смешным совет: «Оруэлл писал антиутопию, а не методичку к действию», а они здесь этого абсолютно не понимают.

Страшно то, что это весьма эффективно: мы знаем, что они зомби, они же считают зомби нас. Подмена или зеркальность понятий. Они верят, и мы верим; они знают, и мы знаем. Попробуй потягаться! «Украина не Россия» — уже не работает. Уже — гораздо хуже: окраина перетягивает на себя одеяло значений в попытке подменить собой Россию. «Путлер», «рашка», «рашизм»… «Россия — и не Россия» вовсе, но «финоугрия, московия, каганат, азиатчина, орда», «воровка-самозванка» и злобный извечный агрессор и поработитель. Украина же — истинная Русь, перманентная страдалица, освободительница Европы во 2-ой Мировой войне. Именно так, по лекалам американских и европейских учебников, они растворяют нашу, Великую Отечественную войну в мейнстриме Западного исторического подхода — антисоветского и русофобского. Исподволь, но неуклонно-последовательно уничтожаются значение и символика Великой войны и Великой Победы: «9 мая» потихоньку подменяется «8 мая», традиционная гвоздика уступает место, даже не маку, а скорее иллюстрации из атласа по проктологии, 22 июня 1941 «прячется за спину» 1-го сентября 1939, гонимы Красное Знамя Победы и Георгиевская лента, т.д. И главное — всё это это ра-бо-та-ет!

ГТ: Но не все же украинцы пребывают в информационном вакууме, многие выезжают, приглашаемы на рейтинговые российские каналы, ток-шоу. То есть, люди получают хоть содержание российских СМИ.

ФС: Само по себе — участие украинских политологов и экспертов в российских ТВ-программах — отдельная тема, поскольку я просматриваю их регулярно и много на протяжении всего этого времени. Признаюсь — это, зачастую, весьма небесполезно — наблюдать в доступном объёме за всем этим действом на протяжении продолжительного времени. Либерастороиды, а также окраинские «йагупопы, абажы», фантомасы, трансформеры, чупакабры, да и просто клинические олигофрены.

Конечно же, и обиженно-окая «сенбернарша» (да простят меня кинологи и собаки) — тоже в обойме хорошо узнаваемых зрителем образов профессиональных украинских захожан на российских ТВ-экранах. В общем, есть что и у кого почерпнуть. Вот, например, такая вполне характерная деталь. Как-то в одном из шоу у В.Соловьева Олеся «Волооковна» Яхно горячо негодовала по поводу некоторых, якобы не соответствовавших действительности, высказываний Петра Порошенко, приведённых в студии участниками дискуссии. А высказывания-то были не нарезные, в ютубе и СМИ они были растиражированы и каждому доступны для просмотра. Но! Яхно негодовала искренне! Она действительно была не в курсе сказанного её президентом! Просто не знала. Она твердила, что это неправда, и президент этого не говорил и не мог сказать. К чему я? Это — уровень, это — политолог, это — человек, который работает, вроде как, не только с интерпретациями, но и с фактами как таковыми и для этого по идее имеет все возможности перепроверить информацию, если уж получать её этой пани каким-то образом не получается из первоисточников.

И это человек, который работает с общественным мнением Украины. Поразительно! Она просто верит во всю эту чушь, которую же и отстаивает! Это было удивительное для меня наблюдение — она не лукавит, она верит в свою искорёженную правду, если там что-то от правды осталось. Что же тогда говорить о среднестатистическом окраинском потребителе, допущенному к восприятию информации? И в связке с подобного рода наблюдениями, следующий вопрос: почему в Москву с окраины едут из раза в раз несуны жовтоблакытной «правды»? Ведь там их до неприличия откровенно и часто макают в…, опускают и ставят в неудобные позы на потеху большинству телезрителей. И приглашенные не могут этого не видеть и не ощущать — но, даже не утираются и снова едут, едут и едут.

Нам кажется, что со стыда сгореть можно, когда тебя полностью «раздевают» перед аудиторией, масштаб которой просто огромен. Но, ведь они не просто так едут — им позволено, им оплачено, «благословлено» ехать в «логово агрессора», где их будут макать и ставить, ставить и макать. В чём смысл, логика и миссия? На мой взгляд, всё не очень сложно: их визиты, демагогия, публичное «побивание камнями», как и деланное, театральное, но, опять же публичное противостояние «Маскальскому Чудищу», удобно укладываются в матрицу нонешнего массового окраинского сознания. Их миссия сакрализована самим приездом — им позволено повышать голос, гримасничать, нести бред, но ещё, что не менее важно страдать на публике! Само же окраинское сознание, по сути своей, есть местечковое, существующее само по себе, изолированно, в разрыве с фактами, логикой, умом и здравым смыслом, но построенное на эмоциях, инстинктах и рефлексах. Украинские националистические рефлексии при полном алогизме не появились внезапно и из ниоткуда, а были инкубированы, обильно удобрены русофобскими установками Запада и чушью об украинской цивилизационной исключительности и первородстве. И десятки-сотни тысяч неофитов уверовали в своё избранничество и полезли со своей «правдой» в СМИ, на трибуны и телевизионные площадки.

ГТ: Как ты считаешь, а России эти «спасители мира» зачем?

ФС: Они нужны, поскольку правдивая информация о том, что же на самом деле творится с единокровным братом-украинцем остро, как мне представляется, востребована россиянами.

ГТ: Согласен, что востребована, но подобные «собратья» явно воспринимаются неубедительными в качестве представителей всех украинцев. Как ты можешь прокомментировать выбор авторами российских телепрограмм своих гостей из Украины?

ФС: Попробую коснуться некоторых важных аспектов этого вопроса: зачем приглашают Яхно, Ковтуна и им подобных.

Во-первых. Понятно, что российские СМИ работают на своего зрителя и такая работа, построенная на контрастах, несомненно, гораздо более эффективна. Однако, при этом, следовало учитывать и обратный эффект воздействия на зрителя другой, украинской стороны: там, в Киеве нет никакого контраста и тамошний среднестатистический, «лоботомированный»[7] информ-потребитель воспринимает лишь только то, что «наших бьют», и «бьют за пра-вду». Так им это видится оттуда, с Украины. Со всеми вытекающими последствиями: повышением уровня адреналина в крови, раздражением и ростом недоверия к России. Но, никак не трезвлением, для которого необходимо, прежде всего, духовное здоровье, подорванное у значительной части населения. Вот такая проблемка, однако.

Во-вторых. Еще мне кажется, что российская сторона не вполне верно поступает, приглашая на свои площадки откровенных лицедеев, оборотней и фриков в таком обилии. С одной стороны, число сочувствующих образу побиваемого, но отважного бунтаря-свободолюбца может увеличиваться. С другой же стороны, существует опасность фиксации в массовом сознании россиян общего образа украинца, исключительно, как отсталого, идиота, негодяя или предателя. Полагаю, что этот культивирование такого образа представляет опасность уже для жителей России.

В-третьих, вываливаемый на зрителя сумбур, воспринимаемый многими, как обобщённая система взглядов далеко не микроскопической по территории и населению Украины, находит живой отклик у так называемой российской оппозиции любой окраски. А «иммунизация» подобными идеями способна провоцировать обострение ряда «латентных[8] заболеваний» у той части общества, которая и без того уже поражена «возбудителями» раскола, нетерпимости, цветных революций и бунтов.

Впрочем, я благодарен за то, что интернет на Украине всё ещё позволяет смотреть и читать неокраинские СМИ «коварных северных захватчиков», жесточайшим образом зачищенные Киевом в своём официальном медийном пространстве. Возможно, в чём-то это заслуга и череды приглашаемых на российское телевидение ново-укров — наследников «великих ариетриполианцев и прародителей всех колен человечества».

ГТ: Ты в бытность своего пребывания в Донецке сталкивался с какими-нибудь проявлениями великоукраинских идей?

ФС: Вообще то, сравнивая ту эпоху и то общество с сегодняшним днём, многое становится на свои места. Начало 90-х. Талоны/купоны. Донецк. Универсам «Украина» (!). Очередь в ликёроводочный отдел. Длинная, преимущественно женщины. Кто помнит то время, тот знает, что водка была не только продуктом диеты, но и неким эквивалентом денег, в отсутствии таковых и в качестве таковых. Водкой можно было расплатиться, на водку можно было что-то обменять, водкой можно было и упиться, само собой. Очередь мирная достаточно и в общем разношёрстная, возле которой появляется мило-улыбчивый сухощавый субъект характерной наружности. Прохаживается вдоль очереди, говорит какие-то улыбчиво-вежливые слова, шутит. Напряжённые лица вокруг оттаивают — наши люди, особенно женщины, чутки к доброму слову. И тут, этот персонаж снимает свою галичанскую улыбку с физиономии и, по-прежнему, тихим, вкрадчивым, но теперь уже злым и ненавидящим тоном, произносит пару гадких, оскорбительных фраз в адрес потянувшихся было к нему доверчивых окружающих, и, сделав своё дело, «растворяется» в пространстве. Это был мой первый, и прямой, опыт знакомства с галициянами. Тогда мало кто знал, «что это за зверь и с чем его едят».

Несколько лет спустя… Донецкий драмтеатр. Премьера «Швейка». Я — не особенный театрал, по пальцам рук можно пересчитать спектакли, которые смотрел вживую. Но, этот спектакль я смотрел. Поручик Лукаш (А.Хостикоев) — русский язык, Швейк (Б.Бенюк) — украинский… Зло и добро. Интерпретация галичанская. Антирусская. Съели! Аплодировали! Так было, так раскручивалась спираль.

Еще воспоминание. Моя средняя школа. Мои лучшие школьные друзья: поляк, русские, еврей (вообще, классика: рыжий, внешность, мама, скрипка), молдаванин/румын, белорус. А если шире по классу, то ещё представители разной крови: немецкой, болгарской, армянской, эстонской, украинцы (ясен пень, включая Шевченко, а куда ж него), и ещё евреи, и ещё русские, и ещё двое ребят не пойму точно каких именно восточных кровей. Ну и так далее. И среди моей родни есть представители северных народностей, и берберы, и французы, и т.д. Интернационал. Советский народ. Совок! Союз нерушимый!

ТГ: А какие у тебя воспоминания об украинском языке в школьные годы?

ФС: В целом — нормальные. Наша классная руководитель (она же парторг школы, она же и отличный преподаватель украинского языка и литературы) предполагаю, по теперешнему времени была бы завзятой свидомиткой. А мой школьный аттестат равно-справедливо отмечен как «пятёрками» по русской и по украинской литературе, так и «четвёрками» — по русскому языку и мове. Равно-справедливо. В случае отсутствия в библиотеке книг на русском, читал книги на мове. Без особых проблем. «Кобзар» Шевченко — в доме. Мама любила украинскую литературу, хотя, предполагаю, что не только за соловьину мову, но и за привнесённые литературные образы. И факсимиле дневников Шевченко на русском, что наличествовало в доме, со временем пришлось ей не менее по вкусу. В меру своих сил и возможностей, с обретением Украиной «нэзалэжности», она противостояла проникновению на Донбасс идеологии агрессивного украинского национализма в лице разных драчей, мовчанов, дзюб и павлычков, пр. Да, совсем не так уж и давно даже представить себе было невозможно, что идея титульности украинской нации может оказаться активно воплощаемой в жизнь на территории бывшей УССР, ныне — нэзалэжной Украины, драматически вырванной из семьи советских республик с богатейшим наследством, в т.ч. подаренных ей клятыми москалями территориями.

ГТ: Какое впечатление у тебя от общения с нынешними киевлянами?

ФС: Мой круг, в общем то, ограничен семьей и коллегами по работе, поэтому их позиции мне достаточно хорошо известны. Сложно говорить обо всех киевлянах, конечно же. Понимаешь, я не стремлюсь к излишнему, тем более навязанному общению. Так, разве что, если случайно кто или что попадает в поле зрения. Не всё запоминается, так, скорее мои общие впечатления и интерпретации.

ГТ: Как люди восприняли присоединение или, скорее, возвращение Крыма в Россию?

ФС: Те, с кем я приходилось касаться этой темы, преимущественно с негодованием, конечно же. Вот, к примеру, одна моя шапочная знакомая. Ей ближе к 60-ти. Внук за год до Событий отучился курс в Симферополе, в казачьем колледже. В принципе, восторг: программа, условия обучения, русские казаки, русский язык обучения, лошади, дисциплина, отношение наставников к воспитуемым. Паренёк рассказывал о перспективе и собственном желании продолжить по окончании колледжа образование в РФ. Недостатков для родителей оказалось два: далековато от дома и дороговато — по совокупности издержек. Парня перевезли в Киев ещё до Событий. Теперь он кадет там, и каковы перемены в его мировосприятии — Богу ведомо. С его бабушкой пересекаемся по-прежнему. Каково её отношение к происходящему, не знаю — политику обходим стороной обоюдно. Но, во время самых-самых послекрымских событий наличествовала паника: «Путин вот-вот ещё и Мариуполь заберёт!». Ну, типа, «гад и вражина». Понятная паника и дезорганизация умственной деятельности неадекватная ситуации. Парадокс: «общепонятная» невменяемость, казалось бы, вполне вменяемого, отдельно взятого, русскоязычного, советского человека.

Ещё по Крымскому периоду. Пожалуй, один из единичных случаев, когда я сам спровоцировал контакт. Мужчина, старше 70-ти, статный, солидный мужик в возрасте, с явным сакроиелитом[9] и коленным артрозом, судя по походке. Он мне обликом напомнил моего частного преподавателя английского ещё по Донецку. Несколько раз я присматривался. Не родственник ли? Очень похож! Подошёл, заговорил. Оказалось, не родственник, я ошибся. Тема Крыма сама всплыла. Жаль, диктофон не включил — не ожидал. С его слов, он до пенсии работал далеко не рядовым чиновником в системе инфраструктурного обеспечения Крыма. Теперь радуется и поддерживает пресечение поставок воды, электрики и газа с Украины в Крым. До шипения и злобной ухмылки садиста на своём респектабельном, довольном лице. Ну, что тут скажешь, а?

Или вот. Как-то в комментариях к одному из постов у Мирославы Бердник (та, которая varyag-2007 в Живом Журнале), один молодой человек объяснил свою позицию по «уходу» Крыма. Он родился и рос с тем, что Крым — это Украина. Он — украинец, и когда Крым ушёл, то он потерял «своё», он потерял часть своей Родины. Примерно так. Вполне понятная позиция, на основе которой получилось что-то вроде конструктивного диалога. Но такие ситуации весьма редки, к сожалению.

Далее. Ещё один человек. Сергей. Пересекаемся дорогами несколько лет. Неопределённо преклонного возраста, маленький, сухонький, бесцветный сам по себе, но, зимой и летом одним цветом, тем не менее: всегда в резиновых сапогах и одной и той же коричневой куртке полу-плаще. Не бомж — старую, обитую дерматином входную дверь в его обиталище я видел. Скорее всего, даже телевизор у него есть, а скорее всего, ещё и радиоточка работает. Ногти пальцев рук убиты грибком. Наверное, получает какое-то социальное вспомоществование, но кормится сбором картона и прочим подножным кормом. Одинокий, невзрачный, незаметный и прозрачный. Педантичный и однообразный. Любитель вязко поговорить, это от одиночества и угасшей самости. Пофилософствовать о погоде, приметах, праздниках, ЖКХ-тарифах, ну, и о политике, а как же иначе. Я не особенно люблю пересекаться с этим монотонным человеком: остановившись, я редко умею уйти от словоохотливого беседовательника: он беседует — я слушаю, терплю, пока схлынет, поддакиваю. Одинокому человеку нужно выговориться — хорошо. К чему я? Поддакивать, когда речь идёт о том, что платёжки по коммуналке надо тщательно проверять и совместными усилиями призывать к ответу нерадивых чиновников за злоупотребления — я поддакивально поддерживаю, смиряясь и терпя. Когда же от этого, убитого жизнью и телевизором человека рябью пошли круги страстной антирусской галиматьи… Я — не Раскольников, а он — совсем не моя старушка… И совсем не философ. Ни он, ни я. Как-то так.

ГТ: Да, но украинцы же не могут не видеть откровенных уголовников, казнокрадов, бандитов, пришедших к власти? Какое к ним отношение?

ФС: Да они, зачастую, и не видят в них злодеев, либо же, наоборот, видят преступников во всех без исключения. В этой карусели, ещё больше закрутившейся в 2004 году, прицел здравого восприятия непоправимо сбит. Бесконечная вереница предателей и разоблачителей, затем разоблачение разоблачителей и всё по-новому. Если кто-то выказывает своё доверие кому-то из «элиты», то это происходит, скорее, наобум, навскидку. Вот, к примеру. Моя соседка. Женщина среднего возраста. Что-то типа кем-то она при кооперативе дома на побегушках. Вот, как-то раз застал её за чтением газеты, на лицевом развороте которой — огромное фото лишенного депутатской неприкосновенности и, на тот период времени, взятого под стражу борова Мосийчука, верного ляшковца и откровенного бандита.

Увидев меня она, эдак, сокрушённо-доверительно: «Вы знаете, а мне его жалко — подставляют его». Ну, я покачал головой, поцокал языком и ретировался. На самом деле, я вижу ситуацию следующим образом: женщина, обильно напичканная украинской пропагандой, ещё с советских времён воспитанная на доверии к массмедиа как единственным источникам правдивости, видит перед собой несчастного толстяка, с которым и вокруг которого, происходят какие-то неприятные вещи. И «прощёлкивает» у неё на подкорке: «Кого-то чморят, значит что-то тут не так; ведь, как правило, гнобят и преследуют у нас плохие хороших, а вовсе не наоборот». Поэтому, и жалко ей этого парня.

Женщина пожалела образ этого персонажа через призму своего советского, или постсоветского, или русского, или даже христианского мировосприятия. Она его пожалела. Не вдаваясь в подробности, детали, нюансы и суть. Гонимый человек — он несчастен, а те, кто его гонит и преследует — проклятые гонители и преступники! Увидела в газете и отрефлексировала. Так воспитана. Двоичный код? Непосредственный, наивный, по-детски однозначный, во многом, именно, русский и беспощадный. Сродни «русскому бунту», как ни парадоксально. То есть, беспощадная милость, как и беспощадный бунт. Вектор разный, но природа, как мне кажется, одна и та же — совместное переживание или жалость, сочувствие несправедливости в самом благородном их понимании.

ТГ: Тех людей, о которых ты говоришь, так или иначе можно назвать интеллигентными, а не клиническими социопатами.

ФС: Ну, в общем, семантически да. Интеллигентность. Я пользуюсь этим термином. Но для меня он аморфен. Может быть со знаком плюс, может быть и с обратным знаком. Для меня лично. Я его скорее не люблю. Но употребляю, а как же иначе?

Вот ещё одна история. Знаешь ли, когда, не ожидая никаких особых впечатлений, просто бредёшь себе «по прерии»… И вдруг. На полупустынной улице — остановка общественного транспорта. Лавочка при остановке. На лавочке две женщины зрелого возраста. Я просто прохожу мимо и, не подслушивая, слышу фрагмент разговора: «Я б на месте Парашшшенка… этот Данбассс сашшшгла бы». Это случайное наблюдение. Лето текущего 2015 года. Относительно спокойное время на линии вооружённого противостояния. И это характерное обилие злобных шипящих! С виду привычные, домашние, интеллигентные, располагающие к себе женщины, в общем, «обычные нормальные тетушки». И как так можно добровольно лишиться рассудка?

Ну, и ещё одна зарисовка напоследок. Ещё одна моя соседка. Это уже настоящая среднестатистическая свидомитка. И фенотипически[10], и ментально. С начала Событий 2013-2014 свидомо перешла на мову — оказалось, что вот это для неё и есть «сермяжная правда» жизни. Как и вышиваночно-трипольский патриотизм, гиднисть, майдаунные скакания, восхождения с окраинским двуколором на Говерлу, территориальные претензии к России и т.д. Активна и энергична, лет, эдак, немного за 50. Бесплатное советское образование и трёхкомнатная квартира — как «проклятое наследие» ненавистного «совка». Определённые акцентуации в плоскости мнительной тревожности и настороженной подозрительности. Зарабатывает БАДами[11] — сетевой маркетинг (США, мормонская компания), пыталась несколько лет меня туда же затащить. Во всяком случае, это человек, которого я более-менее знаю на протяжении лет и имею возможность давать некоторые оценки. В принципе, на бытовом уровне, она — вполне добрая и отзывчивая. Однако, опасное сочетание высокой активности и заидеологизированности. Такие способны как на многие благоглупости, так и агрессию во имя своей свидомитско-бандеровской идейки. В частности, из-за них многие вменяемые киевляне стараются скрывать собственную политическую активность, будь то улица, очередь или социальные сети.

ГТ: Филипп, как может произойти выздоровление украинского общества? Возможно ли это в принципе и что нужно для этого сделать?

ФС: А существует ли это явление «украинское общество», как таковое вообще? Очевидно, да, как сообщество потребителей, как винегрет из разобщённых, самих по себе, «микрокосмов в макрокосме», тоже — да. А как единый социальный организм, однозначно, нет!

ГТ: А что же происходило с 1991 года на Украине? Общество не строилось, не укреплялось?

ФС: На мой взгляд, происходило естественное увядание, омертвение части территории, которая не могла жить вне Русского мира по определению. Украина — как часть целого, и обреченная на гибель вне целого, как бы это ни бесило украинских националистов. Это надломленная ветвь, которая какое-то время живет иссякающими соками раненого ствола, но рано или поздно неизбежно усыхает. Та ситуация — «ни жив, ни мёртв» — это как раз об Украине сейчас. Забвение основ и самозабвение, духовная дезориентация и разруха в головах… Искорёженные системы ценностей, и зазеркалье понятий.

ГТ: И что же дальше? Можно и что нужно сделать?

ФС: Возможно ли что-либо сделать в настоящих условиях? Безусловно. Можно и нужно! Хотя многие возможности утрачены, как мне кажется, на многие десятилетия вперёд, если не навсегда. Да, необходимы колоссальные усилия и тяжёлый труд на всех уровнях. Впрочем, об этом в двух словах не скажешь. Эта большая тема, безусловно, требует отдельного обсуждения. Отмечу лишь самое элементарное, как мне представляется, что необходимо сегодня сделать — уничтожение чудовищного маховика человеконенавистнической пропаганды, основанной на лжи и дезинформации. Всё-таки деструктивная роль в таком масштабе и за относительно короткий период времени просто поразительная! Необходимо обнажение правды и уличение не внешних врагов в развращении украинского общества, а, прежде всего, себя, то есть то, что называется покаянием.

ГТ: Легко сказать, это же тяжелейший волевой поступок…

ФС: Так ведь, лиха беда начало. И, здесь, речь не о пластической и косметической хирургии. Нестроения живого общественного организма врачуются сложно, долго и комплексно, подчас, болезненно, с проникновением во все сферы его жизнедеятельности.

Беседовали Геннадий Тарадин и Филипп Стожаров

——————————

[1] Этиотропное лечение предусматривает комплекс мер, направленных на устранение причины заболевания;

[2] Патогенетическое лечение направлено на механизмы развития болезни;

[3] — паллиатив — неисчерпывающее, временное решение, полумера. Изначально этим словом называлось лекарство или какое-либо иное средство, дающее временное облегчение больному на уровне устранения отдельных симптомов или улучшения самочувствия, но не содействующее излечению болезни.

[4] — декапитация — букв., обезглавливание.

[5] — кунсткамеризация — неологизм Филиппа, производное от «кунсткамера».

[6] — зеппинг — от англ. «zapping» — переключение ТВ-каналов на пульте.

[7] — лоботомированный — перенесший операцию лоботомии — нейрохирургическая операция по удалению или рассечению долей головного мозга.

[8] Латентный — скрытый, внешне не проявляющийся, вялотекущий.

[9] Сакроилеит — воспалительное поражение крестцово-подвздошного сочленения.

[10] Фенотипически — здесь: по внешним проявлениям.

[11] БАД — биологические активные добавки.